Моисей Ройтман
← Все материалы

· Авторская сатира

Skirt Steak. Мачете, диафрагма и мужское достоинство возле мангала

Семён купил прекрасную говяжью диафрагму и решил сделать из неё толстый стейк при помощи кулинарной нитки. Моисей попытался спасти мясо, объяснить человеку устройство коровы и сохранить остатки нервной системы. С мясом получилось значительно лучше.

Outside Skirt Steak

Когда Семён сложил кусок говядины вчетверо и начал перевязывать его кулинарной ниткой, я понял, что человечество опять готовит мне какой-то неприятный сюрприз, причём на этот раз с использованием мяса, которое совершенно ни в чём не виновато.

«Сёма, я стесняюсь спросить, ты ужин готовишь или собираешь корове чемодан в дорогу?»

«Мося, не мешай, я хочу, чтобы получился толстый стейк».

Я посмотрел на Семёна, на мясо, потом снова на Семёна и почувствовал знакомую тяжесть в груди. В молодости я принимал это за сердечные неприятности, пока не обнаружил, что возникает она преимущественно при общении с людьми, которые имеют мнение по любому вопросу и знания примерно ни по одному.

«Семён Абрамович, золотой мой, если ты сложишь газету вчетверо, она не станет романом Толстого. Так с какого перепугу тонкий кусок мяса должен превратиться в толстый стейк только потому, что ты его несколько раз перегнул?»

Семён обиделся, но продолжил вязать. Удивительное свойство человеческой натуры: человек может не понимать происходящего, зато непременно желает довести его до конца, особенно если уже потратил на это больше пяти минут.

Ты Семёна не знаешь, Мойшале, поэтому я тебе объясню, с кем имею несчастье дружить. Человек он хороший, отзывчивый, без подлости, но возле мангала с ним происходит такое преображение, что, будь я человеком религиозным, непременно пригласил бы раввина посмотреть на это чудо. На кухне Сёма не способен найти дуршлаг, даже если повесить на него табличку с собственным именем, зато возле раскалённых углей становится потомственным охотником, военачальником и специалистом по первобытному питанию.

Мангал у него размером с небольшой автомобиль, щипцы такие длинные, что ими можно доставать бельё с соседского балкона, а нож, по всей видимости, когда-то принадлежал человеку, который решал территориальные споры без участия адвокатов.

При всём этом картошку Семён умудряется сжечь даже в фольге. Я однажды спросил, как ему удаётся такое техническое достижение, и услышал, что виноват неправильный сорт картофеля. Сорт назывался, надо полагать, «Семён, убери руки».

В тот день он купил мясо, которое продавец назвал «Мачете», и пригласил меня посмотреть на приобретение. Я согласился, поскольку против хорошей говядины ничего не имею, а против Семёна имею много, но это не мешает нам дружить уже столько лет, что оба заслужили пожизненное освобождение от общения друг с другом.

На столе лежал прекрасный Outside Skirt Steak, длинная узкая полоса диафрагмальной мышцы с крупными волокнами, хорошим жиром и плотной белёсой плёнкой с одной стороны. В Аргентине подобный отруб знают как Entraña, точнее Entraña fina, в Мексике ищут под названием Arrachera, во Франции встречается Hampe, а итальянцы называют его Diaframma. Но названия эти не всегда означают совершенно одинаковую разделку, и если мясник начинает показывать что-то подозрительное, лучше уточнить, какую именно мышцу вам продают.

Американцы, например, различают Outside Skirt и Inside Skirt, причём не от скуки и не ради того, чтобы покупатель окончательно потерял рассудок. Первый происходит из диафрагмы, второй из внутренней брюшной стенки. Рядом существует ещё Hanger Steak, он же Onglet, но это уже другой отруб, и путать их не следует. Хотя мясники по всему миру иногда обращаются с названиями так свободно, будто говяжью тушу им нарисовал пьяный художник по памяти.

«Мося, я за него такие деньги заплатил, а он тонкий!»

«Сёмочка, а ты за что платил, за мясо или за толщину? Если тебе нужен толстый предмет, купи кирпич. Он и прожарки не требует».

«Но хороший стейк должен быть толстым!»

И вот тут, Мойшале, я понял, что передо мной не просто мужчина с кулинарной ниткой, а жертва многолетнего просмотра интернета, где всякий гражданин, купивший кусок рибая и деревянную доску, немедленно объявляет себя специалистом по мясу.

Я имею тебе сказать пару слов об этой публике. Ещё двадцать лет назад человек, который не умел жарить яичницу, хотя бы имел приличие молчать. Теперь он покупает щипцы, надевает кожаный фартук и объясняет всему миру устройство говяжьей туши, которую до вчерашнего дня представлял исключительно в виде котлеты.

«Сёма, посмотри на эту мышцу. Она работала всю жизнь, помогала корове дышать, имеет крупные волокна, насыщенный вкус и свою собственную толщину. Ты хочешь, чтобы она после смерти ещё соответствовала твоим представлениям о приличном мужском стейке? Оставь животное в покое, оно уже достаточно натерпелось».

Семён развязал нитку, развернул мясо и указал на белую плёнку.

«А это что?»

«Вот теперь, голубчик, ты задал первый разумный вопрос за сегодняшний день, и я даже начинаю беспокоиться, не повышается ли у тебя температура».

У Outside Skirt нередко остаётся довольно плотная наружная мембрана. Если её не снять, она не превратится за несколько минут жарки в нежный деликатес, как бы горячо вы в это ни верили. На зубах она ведёт себя приблизительно как резинка от старых кальсон, и только очень воспитанный гость станет жевать молча, опасаясь обидеть хозяина.

Я поддел край ножом, ухватился за него бумажным полотенцем и стал осторожно отделять плёнку, стараясь сохранить мясо и полезный жир. Семён наблюдал с таким лицом, будто я снимаю с его банковского счёта деньги без предварительного уведомления.

«Мося, ты же вес срезаешь!»

«Сёма, если тебе так дорог вес, я сейчас положу плёнку обратно в пакет, и ты будешь её взвешивать до старости. Только гостей пожалей, они приехали ужинать, а не испытывать челюстные суставы».

Он немедленно вспомнил, что мясник рекомендовал ничего не удалять, поскольку в жире содержится весь вкус. Пришлось объяснить разницу между жиром и плотной соединительной оболочкой, причём дважды, поскольку первый раз Семён слушал меня с выражением человека, который уже решил, что виноват я, но пока не может сформулировать обвинение.

Когда закончили, перед нами лежало красивое мясо, и я даже позволил себе несколько минут хорошего настроения.

Семён посмотрел на него, задумался и произнёс:

«Знаешь, Мося, теперь оно стало ещё тоньше».

Скажи мне, Мойшале, имеет ли право пожилой еврей на спокойную старость? Или Господь считает, что раз я пережил столько лет профессиональной кухни, так можно продолжать испытывать меня Семёном до самого Страшного суда?

Мяса у нас было примерно килограмм двести, чего достаточно на пять-шесть человек, если за столом присутствуют гарниры, здравый смысл и никто не пытается съесть чужую долю до прихода гостей. Я отмерил двенадцать граммов соли, распределил по поверхности и отправил мясо в холодильник приблизительно на час. Перед жаркой осталось обсушить поверхность, добавить немного чёрного перца и слегка смазать маслом.

Семён, естественно, предложил маринад.

Я против маринадов ничего не имею, особенно для мексиканской Arrachera, где чеснок, специи, перец и умеренная кислотность могут дать прекрасный результат. Только нужно понимать, что делаешь, и не превращать хороший продукт в мокрую тряпку, пропитанную содержимым отдела приправ.

«А если мёда добавить?» - спросил Семён.

«Сёма, я тебе сейчас дам мёда, хлеба и отдельную тарелочку. Ты будешь кушать и радоваться, а мясо оставь людям, которые ещё хотят почувствовать его вкус».

«Я видел у одного шефа...»

«Брось этих глупостей, золотой мой. Я видел человека, который на спор съел ботинок, но почему-то не считаю нужным включать обувь в меню. Ты собираешься жарить тонкую диафрагму на сильном огне, а не производить горелый сахар ради красивой фотографии».

«Ну, можно же сделать соус барбекю».

«Можно, Сёмочка. И кетчуп можно, и горчицу, и варенье из абрикосов. Ты только скажи, когда закончишь издеваться над говядиной, чтобы мы наконец начали ужинать».

Тут Семён неожиданно посмотрел на меня и спросил, зачем я вообще прихожу к нему в гости, если каждый раз недоволен его поведением.

И ведь поставил старого идиота в неловкое положение, потому что вопрос был совершенно справедливый.

Я мог бы ответить, что прихожу ради дружбы, человеческого тепла и приятной компании, но Семён знает меня достаточно давно и немедленно вызвал бы врача. Поэтому сказал, что он покупает прекрасное мясо, имеет хороший мангал и совершенно не умеет им пользоваться, а оставить такую комбинацию без профессионального надзора было бы преступлением.

«Значит, любишь меня», - заключил он.

«Сёмочка, не порть мне репутацию перед соседями».

За углями мы следили вдвоём. Жар получился сильный, ровный, без открытого пламени, и я предусмотрительно оставил зону с меньшим нагревом, куда можно передвинуть мясо, если начнутся неприятности. Длинную полосу разделил на несколько частей, запомнив направление волокон.

Здесь, между прочим, многие делают ошибку. У Skirt Steak крупные волокна нередко идут поперёк длинной стороны куска, и если нарезать готовое мясо как придётся, можно получить прекрасный вкус в сопровождении продолжительной физкультуры для челюстей. Поэтому сначала смотрим на волокна, а потом режем поперёк них. Всё устройство человеческой цивилизации, казалось бы, позволяет выполнить эту нехитрую операцию, но находятся люди, которым и здесь требуется особое приглашение.

Когда мясо легло на решётку и зашипело, Семён на некоторое время перестал разговаривать. Я давно заметил, что хороший звук жарящейся говядины обладает успокаивающим действием, особенно на окружающих, если им удаётся заткнуть рот хотя бы на полминуты.

Сильный жар должен быстро дать корочку, но тонкий Skirt Steak очень легко передержать, поэтому возле него нужно находиться, а не уходить рассказывать соседу, сколько стоил мангал. В зависимости от толщины и температуры решётки это могут быть приблизительно две-три минуты на сторону, иногда меньше, иногда больше. Термометр здесь полезнее любых воспоминаний о том, как вы однажды великолепно пожарили мясо на чей-то день рождения.

Я как раз объяснял Семёну, почему мясо нельзя непрерывно трогать щипцами, когда он заметил, что слева жир начинает капать на угли и пламя поднимается сильнее.

«Мося, может, передвинем?»

«Сёма, не имей этой привычки быть нервным на работе, всё находится под контролем».

Не успел я закончить свою великолепную фразу, как под одним куском вспыхнул жир, и Семён, которому я последние полчаса запрещал вмешиваться в приготовление, спокойно взял щипцы и перенёс мясо на свободную часть решётки.

Сделал правильно, быстро, без суеты, чем совершенно испортил мне удовольствие от собственной правоты.

«Видишь, Мося, какой у меня мангал? Тут можно жар регулировать».

Я хотел объяснить, что возможность передвинуть мясо в сторону существует даже на решётке, сделанной из старой кровати, но не стал. Во-первых, он действительно вовремя заметил пламя, а во-вторых, я уже достаточно взрослый человек, чтобы иногда признавать чужую правоту, хотя удовольствия от этого получаю примерно столько же, сколько от лечения зубов без обезболивания.

Семён, конечно, этого великодушия не оценил и ещё минут десять ходил возле меня с видом человека, который лично спас европейскую цивилизацию от очередного нашествия варваров.

Когда мясо достигло нужной температуры, я переложил его на доску, дал отдохнуть и нарезал поперёк волокон. Корочка получилась тёмная, ароматная, местами с красивыми следами решётки, внутри мясо осталось сочным, а крупные волокна после правильной нарезки совершенно не мешали получать удовольствие.

Я попробовал первый ломтик и некоторое время молчал.

Мойшале, это редкое состояние для человека моего возраста, особенно если рядом стоит Семён, но хорошее мясо заслуживает уважения даже от старого еврея, который давно разочаровался в людях и всё ещё не разочаровался в хорошей говядине.

Вкус был настоящий, глубокий, мясной, с лёгким дымком и аппетитной корочкой. Не вырезка, не рибай, не попытка выдать дешёвый кусок за дорогой, а замечательный самостоятельный отруб, который не нуждается в оправданиях перед публикой.

Семён взял кусочек и прожевал.

«Мося, слушай, а действительно хорошо получилось».

«Неужели? А я-то думал, что мы всё это время занимаемся благотворительным уничтожением коровы».

«Но я тебе говорил, что мангал хороший».

«Да, Сёма, говорил. Только ты ещё говорил про мёд, нитку и толстый стейк, поэтому я пока затрудняюсь определить, какое из твоих заявлений следует считать окончательным».

Он засмеялся и взял второй ломтик, потом третий, а когда потянулся за четвёртым, я напомнил, что мы вообще-то ожидаем ещё нескольких человек. Семён посмотрел на доску с сожалением, какое обычно испытывают при расставании с любимой женщиной, и пообещал больше не трогать.

Через минуту отрезал ещё кусочек, но уже с другого края, полагая, видимо, что там я не замечу.

Тут как раз пришёл его шурин.

Есть такая категория людей, Мойшале, которые ещё не успели снять пальто, но уже знают, что у вас неправильно устроена жизнь. Шурин принадлежал к ней в полной мере. Он оглядел мангал, посмотрел на мясо и сообщил, что диафрагму вообще не следует продавать под названием стейка, поскольку это почти субпродукт.

«Простите, дорогой, а кто вам выдал разрешение распределять коровьи мышцы по социальному происхождению? Спина у вас аристократия, а диафрагма рабочий класс, которому запрещено появляться на приличном столе?»

Шурин объяснил, что много путешествовал, пробовал мясо в разных странах и кое-что понимает в настоящих стейках.

Я давно подозревал, что некоторые люди путают количество посещённых ресторанов с профессиональным образованием. По этой логике я после сорока лет походов к зубному врачу давно имею право сверлить соседям зубы, а после трёх операций на колене могу принимать больных по четвергам.

«Вы в Аргентине были?»

«Разумеется».

«Entraña кушали?»

«Конечно. Очень хорошее мясо».

«Так вот, голубчик, перед вами именно тот самый Outside Skirt, который аргентинцы называют Entraña fina. Поздравляю, вы только что произвели в субпродукты мясо, за которое в Буэнос-Айресе наверняка отдали хорошие деньги».

Шурин немного помолчал, а потом заявил, что в Аргентине всё равно готовят иначе.

Я не стал спорить. Видимо, там коровы дышат более благородным воздухом, поэтому диафрагма у них получает право называться мясом, а у нас должна всю жизнь извиняться за собственное происхождение.

Но здесь произошло неожиданное.

Семён, тот самый Семён, который ещё недавно завязывал говядину узлом, вдруг вмешался и совершенно серьёзно объяснил шурину разницу между Outside Skirt и Inside Skirt, рассказал про плёнку, направление волокон и быстрый жар.

Я слушал его с таким удивлением, будто только что увидел, как моя табуретка начала читать газету.

«Ты понимаешь, - говорил Семён, - тут главное правильно подготовить мясо, не пересушить и потом поперёк волокон нарезать. А то будет резина».

Шурин возражал, Семён спорил, гости ели, а я стоял рядом с тарелкой и испытывал странное чувство, похожее на гордость, хотя при ближайшем рассмотрении оно могло оказаться обычной изжогой.

Вот ведь, Мойшале, человек, которого я полдня считал совершенно безнадёжным, оказался способен не только чему-то научиться, но и объяснить это другому. А я за годы работы настолько привык ожидать от человечества исключительно неприятностей, что иногда забываю о возможности случайного чуда.

Правда, Семён тут же добавил, что добиться такого результата удалось благодаря его новому мангалу с особой системой распределения жара, и моё внезапное уважение немедленно вернулось туда, откуда ненадолго вылезло.

«Сёма, если я завтра приготовлю такой же кусок на старой решётке, ты признаешь, что дело не в цене железа?»

«Мося, ты не понимаешь, здесь особая конструкция».

«Я прекрасно понимаю, золотой мой. Продавец сумел распределить твои деньги между собой и производителем, а ты теперь распределяешь его рекламные обещания между гостями. Очень удобная система, особенно для продавца».

Семён обиделся, шурин засмеялся, а я съел ещё ломтик и решил больше не вмешиваться. Не каждый день человек приобретает хороший мангал, хорошее мясо и некоторую часть здравого смысла, поэтому не стоит портить ему праздник.

На следующий день Семён позвонил узнать, как правильно называется отруб, чтобы заказать ещё. Я продиктовал Outside Skirt Steak, Entraña и Arrachera, предупредив, что под последним названием могут предложить другую разделку и нужно внимательно смотреть, что именно покупаешь.

Он всё записал, поблагодарил, а потом спросил:

«Мося, а если в следующий раз взять кусок потолще?»

Следить за новыми текстами ↗

Хорошие истории
стоит получать первыми.

Новые рассказы и рецепты доступны в RSS-ленте, без регистрации и электронной почты.

Добавьте ленту в приложение для чтения RSS, чтобы следить за публикациями.

Открыть RSS-ленту