Моисей Ройтман
← Все материалы

· Авторская сатира

Шакшука за 60 шекелей

Густые помидоры, сладкий перец и желток, который хочется собрать хлебом. За что берут шестьдесят шекелей, когда обычной шакшуке приписывают выдающуюся ресторанную родословную.

Шакшука за 60 шекелей

Шакшука за 60 шекелей заставляет особенно уважать яйцо, которое ещё утром не подозревало, какая у него будет капитализация

Хозяин кафе подошёл спросить, всё ли мне понравилось, как раз когда я наклонил сковородку и увидел, что помидоры остались слева, а вода перебежала направо. За эту шакшуку в меню стояло шестьдесят шекелей, поэтому я решил, что право на один неприятный разговор у меня уже оплачено.

Он посмотрел на сковородку и объяснил, что соус у них специально делают лёгким, поскольку посетителям нравится собирать его хлебом. Я макнул кусочек, он размок у меня между пальцами, и я наконец понял, чем здесь загущают шакшуку.

«Вы только не обижайтесь, дорогой мой, но если хлеб должен доделывать работу повара, ему тоже положена зарплата».

Хозяин вздохнул и начал рассказывать про аренду, работников, электричество и всё остальное, от чего человек, открывший кафе, постепенно перестаёт любить людей, хотя до открытия собирался их кормить.

За эти расходы мне рассказывать не надо, Мойшале, я собственную кухню держал, причём настолько самостоятельно, что советы Беллы начал понимать уже после закрытия. Я знаю, что посетитель оплачивает и мытьё тарелки, и чужую смену, и часы, когда стол пустует. Только я никак не пойму, почему аренду в цену включить не забыли, а помидоры уварить забыли.

Меня вообще раздражает этот удобный разговор, при котором на любой вопрос о еде тебе отвечают о трудностях предпринимательства. Ты спрашиваешь, отчего белок резиновый, а тебе объясняют, сколько стоит бухгалтер; спрашиваешь, почему соус водянистый, а тебе предлагают представить себя на месте владельца.

Я на вашем месте уже был, чтоб вам так не побывать, а сейчас я хотел бы немного побыть на месте человека, которому приготовили завтрак.

Хозяин сказал, что раньше никто не жаловался, и вот это меня особенно порадовало: я сижу перед ним, жалуюсь, показываю сковородку, но в его заведении по-прежнему никто не жалуется. Очень удобный учёт посетителей, при котором недовольного можно сразу не учитывать.

Причём я бы заплатил эти шестьдесят за хорошую шакшуку и ещё сидел бы, вытирал сковородку, пока Белла делала вид, что пришла с другим мужчиной. Мне нравится, когда помидоры сладкие от тушения, чеснок чувствуется, перец успел размягчиться, а яйцо приготовлено так, что его хочется есть, а не крошить в салат. За такую работу деньги брать можно, и повару за неё платить надо.

Но два яйца, утопленные в недоваренном томате, не становятся хорошим завтраком оттого, что к ручке привязали салфеточку. Салфеточка, конечно, старалась больше всех, к ней у меня претензий не было.

Дома Белла выслушала меня и поинтересовалась, всё ли я съел, а когда я признался, что ещё и хлебом собрал, посмотрела с тем нехорошим интересом, после которого лучше самому начать мыть посуду.

«То есть шакшука была отвратительная, но оставить им хоть немножко ты не смог, потому что они тогда ещё и на продуктах сэкономят?»

К вечеру я достал сковородку, потому что спорить с Беллой на пустой желудок опасно, а на полный хотя бы есть чем заняться, пока она права.

На двоих я беру четыре яйца, восемьсот граммов рубленых помидоров из банки, один средний красный сладкий перец, небольшую луковицу и три зубчика чеснока. Ещё нужны три столовые ложки оливкового масла, чайная ложка сладкой паприки, половина чайной ложки молотого кумина, немного острого перца и соль. Свежие помидоры тоже годятся, если они спелые и вкусные; твёрдый бледный помидор от одного знакомства с еврейским поваром характер не исправит.

В широкой сковородке, примерно двадцать восемь сантиметров, разогреваю масло и на среднем огне готовлю мелко нарезанные лук и сладкий перец минут десять, помешивая, пока они не размягчатся и лук не начнёт золотиться. Чеснок добавляю после этого, даю ему полминуты, затем всыпаю паприку, кумин и острый перец, быстро перемешиваю и почти сразу отправляю туда помидоры, чтобы специи не сгорели.

Соли для начала кладу половину чайной ложки, а дальше уже пробую, потому что помидоры бывают солёные и без моего участия. Огонь убавляю до спокойного кипения и оставляю сковородку без крышки минут на двадцать-двадцать пять, иногда прохожусь лопаткой по дну. Соус должен загустеть: проводишь дорожку, и она закрывается медленно, без отдельной лужи, которая спешит первой.

Вот на этом месте у человека обычно появляется желание прибавить газ и поскорее покончить с готовкой, хотя покончить он рискует только с нижним слоем помидоров. Если снизу уже прихватывает, а сверху ещё жидко, убавь огонь и мешай чаще; если передержал и стало слишком густо, добавь пару ложек горячей воды.

Пробую соус до того, как класть яйца: сейчас ещё можно поправить соль, остроту, а при резкой помидорной кислоте добавить маленькую щепотку сахара. Сладкое варенье нам здесь не требуется, просто у некоторых помидоров такое выражение лица, что без помощи с ними трудно.

Делаю четыре углубления, выпускаю в каждое по яйцу и накрываю крышкой на небольшом огне. Минут через семь начинаю проверять, а снимаю, когда белки полностью схватились и желтки загустели до желаемой плотности; точное время зависит от размера яиц и жара, поэтому последние минуты лучше смотреть в сковородку, чем в телефон. Петрушку сыплю уже в конце, хлеб подаю рядом, пока корочка ещё хрустит.

Белла попросила ещё хлеба, а я зачем-то полез объяснять, сколько теперь стоит хорошая булка.

Она подняла на меня глаза, и я молча достал вторую.

Следить за новыми текстами ↗

Хорошие истории
стоит получать первыми.

Новые рассказы и рецепты доступны в RSS-ленте, без регистрации и электронной почты.

Добавьте ленту в приложение для чтения RSS, чтобы следить за публикациями.

Открыть RSS-ленту