Моисей Ройтман · Авторская сатира
Шакшука за 60 шекелей
Густые помидоры, сладкий перец и желток, который хочется собрать хлебом. За что берут шестьдесят шекелей, когда обычной шакшуке приписывают выдающуюся ресторанную родословную.

Шакшука за 60 шекелей заставляет особенно уважать яйцо, которое ещё утром не подозревало, какая у него будет капитализация
Хозяин кафе подошёл спросить, всё ли мне понравилось, как раз когда я наклонил сковородку и увидел, что помидоры остались слева, а вода перебежала направо. За эту шакшуку в меню стояло шестьдесят шекелей, поэтому я решил, что право на один неприятный разговор у меня уже оплачено.
Он посмотрел на сковородку и объяснил, что соус у них специально делают лёгким, поскольку посетителям нравится собирать его хлебом. Я макнул кусочек, он размок у меня между пальцами, и я наконец понял, чем здесь загущают шакшуку.
«Вы только не обижайтесь, дорогой мой, но если хлеб должен доделывать работу повара, ему тоже положена зарплата».
Хозяин вздохнул и начал рассказывать про аренду, работников, электричество и всё остальное, от чего человек, открывший кафе, постепенно перестаёт любить людей, хотя до открытия собирался их кормить.
За эти расходы мне рассказывать не надо, Мойшале, я собственную кухню держал, причём настолько самостоятельно, что советы Беллы начал понимать уже после закрытия. Я знаю, что посетитель оплачивает и мытьё тарелки, и чужую смену, и часы, когда стол пустует. Только я никак не пойму, почему аренду в цену включить не забыли, а помидоры уварить забыли.
Меня вообще раздражает этот удобный разговор, при котором на любой вопрос о еде тебе отвечают о трудностях предпринимательства. Ты спрашиваешь, отчего белок резиновый, а тебе объясняют, сколько стоит бухгалтер; спрашиваешь, почему соус водянистый, а тебе предлагают представить себя на месте владельца.
Я на вашем месте уже был, чтоб вам так не побывать, а сейчас я хотел бы немного побыть на месте человека, которому приготовили завтрак.
Хозяин сказал, что раньше никто не жаловался, и вот это меня особенно порадовало: я сижу перед ним, жалуюсь, показываю сковородку, но в его заведении по-прежнему никто не жалуется. Очень удобный учёт посетителей, при котором недовольного можно сразу не учитывать.
Причём я бы заплатил эти шестьдесят за хорошую шакшуку и ещё сидел бы, вытирал сковородку, пока Белла делала вид, что пришла с другим мужчиной. Мне нравится, когда помидоры сладкие от тушения, чеснок чувствуется, перец успел размягчиться, а яйцо приготовлено так, что его хочется есть, а не крошить в салат. За такую работу деньги брать можно, и повару за неё платить надо.
Но два яйца, утопленные в недоваренном томате, не становятся хорошим завтраком оттого, что к ручке привязали салфеточку. Салфеточка, конечно, старалась больше всех, к ней у меня претензий не было.
Дома Белла выслушала меня и поинтересовалась, всё ли я съел, а когда я признался, что ещё и хлебом собрал, посмотрела с тем нехорошим интересом, после которого лучше самому начать мыть посуду.
«То есть шакшука была отвратительная, но оставить им хоть немножко ты не смог, потому что они тогда ещё и на продуктах сэкономят?»
К вечеру я достал сковородку, потому что спорить с Беллой на пустой желудок опасно, а на полный хотя бы есть чем заняться, пока она права.
На двоих я беру четыре яйца, восемьсот граммов рубленых помидоров из банки, один средний красный сладкий перец, небольшую луковицу и три зубчика чеснока. Ещё нужны три столовые ложки оливкового масла, чайная ложка сладкой паприки, половина чайной ложки молотого кумина, немного острого перца и соль. Свежие помидоры тоже годятся, если они спелые и вкусные; твёрдый бледный помидор от одного знакомства с еврейским поваром характер не исправит.
В широкой сковородке, примерно двадцать восемь сантиметров, разогреваю масло и на среднем огне готовлю мелко нарезанные лук и сладкий перец минут десять, помешивая, пока они не размягчатся и лук не начнёт золотиться. Чеснок добавляю после этого, даю ему полминуты, затем всыпаю паприку, кумин и острый перец, быстро перемешиваю и почти сразу отправляю туда помидоры, чтобы специи не сгорели.
Соли для начала кладу половину чайной ложки, а дальше уже пробую, потому что помидоры бывают солёные и без моего участия. Огонь убавляю до спокойного кипения и оставляю сковородку без крышки минут на двадцать-двадцать пять, иногда прохожусь лопаткой по дну. Соус должен загустеть: проводишь дорожку, и она закрывается медленно, без отдельной лужи, которая спешит первой.
Вот на этом месте у человека обычно появляется желание прибавить газ и поскорее покончить с готовкой, хотя покончить он рискует только с нижним слоем помидоров. Если снизу уже прихватывает, а сверху ещё жидко, убавь огонь и мешай чаще; если передержал и стало слишком густо, добавь пару ложек горячей воды.
Пробую соус до того, как класть яйца: сейчас ещё можно поправить соль, остроту, а при резкой помидорной кислоте добавить маленькую щепотку сахара. Сладкое варенье нам здесь не требуется, просто у некоторых помидоров такое выражение лица, что без помощи с ними трудно.
Делаю четыре углубления, выпускаю в каждое по яйцу и накрываю крышкой на небольшом огне. Минут через семь начинаю проверять, а снимаю, когда белки полностью схватились и желтки загустели до желаемой плотности; точное время зависит от размера яиц и жара, поэтому последние минуты лучше смотреть в сковородку, чем в телефон. Петрушку сыплю уже в конце, хлеб подаю рядом, пока корочка ещё хрустит.
Белла попросила ещё хлеба, а я зачем-то полез объяснять, сколько теперь стоит хорошая булка.
Она подняла на меня глаза, и я молча достал вторую.




